О жизни и творчестве А.А.Ахматовой. Семья Гумилевых

 

 «Я совершила по этой поэзии долгий и     страшный путь, и со светильником, и в пол­ной темноте, с уверенностью лунатика шагая по самому краю», — такую запись сделала в своем дневнике Анна Ахматова 9 мая 1963 года. Но конец этого пути оказался на удивле­ние спокойным и безмятежным. Поэтесса с радостью наблюдала за тем, как сбрасывают с пьедестала тирана, долгих 25 лет казавшего­ся несокрушимым. В феврале 1956 года на за­крытом заседании XX съезда партии прозву­чала речь Хрущева на тему культа личности Сталина. Ахматова, узнав об этом от друзей, пришла в возбуждение и просила по много раз пересказывать ей подробности доклада. А в разговоре с Лидией Чуковской она заме­тила: «Теперь арестанты вернутся, и две Рос­сии глянут друг другу в глаза: та, что сажала, и та, которую посадили. Началась новая эпо­ха. Мы с вами да нее дожили». С тех пор Ах­матова до конца своей жизни говорила про себя: «Я — хрущевка!» В пору «оттепели» возник новый виток интереса к ее стихам, что не могло не радовать Анну Андреевну.

Для интеллигенции 1960-х годов Ахма­това была последним великим представи­телем дореволюционной русской культуры, поэтому смерть поэтессы стала знаковой.

«Не только умолк неповторимый голос, до последних дней вносивший в мир тай­ную силу гармонии, с ним завершила свой круг неповторимая русская культура, про­существовавшая от первых песен Пушкина до последних песен Ахматовой», — писал в 1966 году профессор-славист Никита Стру­ве в своей статье, посвященной памяти Ан­ны Ахматовой.

 

«Поэма без героя»

 

            Первый вариант поэмы, над которой Ах­матова начала работать в 1940 году, был на­писан меньше чем за два года и создавал ощущение единого, цельного произведения. Однако после этого начались долгие кро­потливые труды по дописыванию и перепи­сыванию, совершенствованию стихотвор­ной ткани и уточнению авторского замысла, растянувшиеся на 23 года. В результате пер­воначальный объем поэмы — 370 строк — увеличился вдвое. В конце пятидесятых го­дов Анна Андреевна свидетельствовала: «Поэма оказалась вместительнее, чем я ду­мала вначале. Она незаметно приняла в се­бя события и чувства разных временных слоев. В течение 15-ти лет эта поэма неожи­данно, как припадки какой-то неизлечимой болезни, вновь и вновь настигала меня, и я не могла от нее оторваться, дополняя и ис­правляя, по-видимому, оконченную вещь».

            Процесс шлифовки текста сопрово­ждался сбором отзывов. В записных книж­ках Анны Андреевны зафиксированы ком­ментарии и ассоциации первых читате­лей поэмы. Для Виктора Жирмунского она — «исполненная мечта символистов», для Пастернака — «одна из фигур русской пляски — раскинув руки и вперед». Наум

Берковский назвал ее «танцем», а Виктор Шкловский — «поэмой совести».

Что подтолкнуло Ахматову взяться за создание «Поэмы без героя»? В 1943 го­ду поэтесса предложила следующую вер­сию ответа на этот вопрос: «Первый раз она пришла ко мне в Фонтанный Дом в ночь на 27 декабря 1940 г., прислав как вестника еще осенью один небольшой отрывок ("Ты в Россию пришла ниоткуда..."). Я не звала ее. Я даже не ждала ее в тот холодный и тем­ный день моей последней ленинградской зимы. Ее появлению предшествовало не­сколько мелких и незначительных фактов, которые я не решаюсь назвать событиями. В ту ночь я написала два куска первой части ("1913") и "Посвящение"». Позже она уточ­няла, что первый вариант «Поэмы» возник стремительно, «словно под чью-то диктов­ку» и «редчайшие рифмы» во время работы «просто висели на кончике карандаша».

А в 1955 году Ахматова пролила свет на «незначительные» факты, предшествовав­шие творческому озарению. Все началось с того, что осенью 1940 года она взялась раз­бирать свой архив и наткнулась на бума­ги, принадлежавшие ее подруге, актрисе и танцовщице Ольге Глебовой-Судейкиной, эмигрировавшей из России еще в 1924 году. Среди вороха писем, обрывков документов, фотографий обнаружились, по всей види­мости, и стихи Всеволода Князева. Гусар и начинающий поэт Князев не выдержал мук неразделенной любви к Судейкиной и в ян­варе 1913 года застрелился.

Эта трагедия найдет свое отражение в поэме — Ахматова раскроет ее через отно­шения Корнета и Коломбины.

            Но все же в основе этого многослойного поэтического полотна лежит отнюдь не част­ная история. Очень точно об этом сказал Ана­толий Найман: «"Поэма без героя" написана Ахматовой "поздней" об Ахматовой "ранней"». На страницах поэмы дана ретроспектива (или панорама) всей предреволюционной петербуржской культуры с ее склонностью к маска­радам, карнавалам и театрализации.

Ахматова вступает в диалог с друзьями своей юности, но — с высоты прожитых лет, обремененная страшным знанием о том, как сложатся судьбы ее страны и ее тогдашних современников.

            При этом все действующие лица, образ­но говоря, скрыты под масками. Разгадать, кто прототип того или иного персонажа, должен ты сам. Ахматова сознательно не пыталась слишком высоко приподнимать завесу тайны, рассчитывая на акт сотворче­ства со стороны читателей. Но даже литера­туроведам ответить на вопрос о прообразах поэмы не так-то просто, поскольку один ге­рой может нести в себе отсылку сразу к не­скольким реальным фигурам Серебряного века. То есть отождествление не было пря­мым. При этом не нужно упускать из виду то, что зачастую Ахматова в качестве прото­типа берет не самого человека, а его образ, созданный городской молвой, слухами. Она прибегает к излюбленной забаве завсегда­таев «Бродячей собаки» — мистификации. Кстати, за большинством героев стоят как раз «собачники», и артистическое кабаре не случайно становится одним из трех мест, где разворачивается действие поэмы.

Таким образом, «Поэма без героя» является не просто летописью эпохи или ответом по­этессы символизму, как считали многие лите­ратуроведы, но и, по словам самой Анны Ах­матовой, есть «волшебное зеркало, в котором каждый видит то, что ему суждено видеть».

 

В тексте использованы материалы: «Наша история. 100 великих имен». Выпуск №31. 2010 г.