О жизни и творчестве А.А.Ахматовой. Семья Гумилевых

 

            Среди взаимных увлечений Ахмато­вой — отношения с поэтом и критиком Ни­колаем Недоброво, которому будет по­священо большинство стихов в ее третьем сборнике «Белая стая» Любопытно, что, несмотря на «влюбленную дружбу» с Ах­матовой, Недоброво оппонировал акмеи­стам и о Гумилеве как о поэте отзывался весьма резко, обвиняя того в дурновкусии и дешевых экзотических спецэффектах. А вот музу Анны Андреевны он «раскусил»  как никто другой. Двумя годами позже, в 1915 году, Недоброво в своей статье напишет, что в стихах Ахматовой мы видим «лирическую душу скорее жесткую, чем слишком мягкую, скорее жестокую, чем слезливую, и уж явно господствующую, а не угнетенную» «Это — лучшее, что обо мне было написано», — всегда будет под­черкивать Ахматова.

            В 1914 году у Ахматовой случился короткий роман с композитором Артуром Лурье, самоуверенным молодым человеком, регулярно бывавшим в «Бродячей собаке»

Но настоящим потрясением стало для нее глубокое чувство к поэту и критику, а в будущем известному английскому художнику-мозаичисту Борису Анрепу. Ему посвящено свыше 30-ти стихотворений — больше, чем кому бы то ни было.

            В жизни Ахматовой Борис появился весной 1915 года, незадолго до своего отъезда в армию. Потом они встречались, когдa Анреп приезжал в командировки или в отпуск.

К несчастью для Анны, Борис был записным донжуаном, к тому же отягощенным брачными узами. Он питал к ней страсть — и только. После Февральской ре­золюции Анреп предпочтет «покойную ан­глийскую цивилизацию» российской политической горячке. На прощание Анна со словами «оно вас спасет» подарит Борису семейную реликвию — золотое кольцо, покрытое черной эмалью, которое до это­го всегда носила на руке и была уверена в его мистической силе. Анреп Анну не забудет и, работая над мраморной мозаикой в вестибюле лондонской       Национальной гале­реи, создаст в 1952 году медальон «Состра­дание» — одним из центральных его обра­зов станет женщина, удивительно похожая на Ахматову.

В марте 1914 года вышел в свет второй сборник «Четки», сделавший Ахматову зна­менитой. Он выдержит 10 переизданий, за­крепив за Анной славу поэтессы, научив­шей женщин говорить.

            С началом войны у Ахматовой обо­стрился туберкулез, и она все реже появля­лась на публике. В августе ушел доброволь­цем на фронт Гумилев. А в 1915 году его, больного, привезли с передовой в Петро­град. И Анна исправно навещала Николая Степановича в Петропавловской больни­це. Беззаботная и веселая довоенная жизнь теперь казалась ей сном, а сердце все чаще сжималось от грозных предчувствий.

 

Судя по семейным легендам, прапрадед Анны по матери, дворянин Дмитрий Стогов, слыл в своем уезде колдуном. Необъяснимыми способностями обладала и Анна Андреевна. Например, могла угадывать, где под землей есть вода. Когда она жила под Одессой, соседи, собираясь искать места под колодцы, не раз звали ее на помощь.

В 1909 году Анна написала стихотворение, в котором переживала воображаемую гибель бра­та. Несколько лет спустя ее старший брат Андрей свел счеты с жизнью.

Пунины, с которыми Ахматова прожила под одной крышей много лет, рассказывали, что она частенько шла открывать дверь раньше, чем в нее звонили.

Своих предсказаний Анна Андреевна опасалась. Во время эвакуации в тифозном бреду ей при­виделась картина суда над женщиной-поэтом, устроенная завистливыми бездарностями. Но мо­тивам видения появилась фантасмагорическая драма «Энума элиш». В 1944 году Ахматова, боясь накликать беду, уничтожила рукопись. Не помогло. В 1946 году, после ждановского постановления, она окажется в центре точно такого же судилища.